Halyk против Kaspi: тихая война за казахстанский бизнес

В декабре 2025 года Halyk Bank заработал 80 миллиардов тенге чистой прибыли за один месяц. Kaspi — 53 миллиарда. На двоих это две трети всей прибыли банковского сектора страны. Но если посмотреть на другую цифру, картина переворачивается: рыночная капитализация Kaspi.kz на NASDAQ — около 22 миллиардов долларов, у Halyk на Лондонской бирже — около 9. Один банк зарабатывает больше. Другой стоит дороже почти в три раза. Эта пропасть и есть главный сюжет казахстанского финтеха последних десяти лет — и она напрямую определяет, как живут и платят миллионы предпринимателей в стране.
Мы — West Star Ltd — занимаемся интеграциями с банковскими и платёжными API, видим эту разницу изнутри каждый день, и именно поэтому решили разобраться: как устроена тихая война между двумя гигантами, и какие выводы из неё должен сделать любой бизнес-владелец в Казахстане в 2026 году.
Два разных бизнеса под одним словом «банк»
Первое, что нужно понять: Halyk и Kaspi — это давно не два конкурирующих банка. Это две разные бизнес-модели, которые случайно оказались в одной регуляторной упаковке.
Halyk — классический универсальный банк, выросший из советской сберкассы 1923 года. К концу 2025 года он держит почти 30% активов всего сектора (18,6 трлн тенге), 35,6% всей прибыли, 6,1 трлн тенге депозитов юрлиц. Это инфраструктура: кредиты крупному бизнесу, корпоративные счета, эквайринг для офлайн-розницы, валютные операции, корреспондентские отношения с международными банками. Halyk зарабатывает на марже — разнице между стоимостью привлечения денег и стоимостью их размещения.
Kaspi — финтех-компания, у которой банк является одним из инструментов, а не сутью бизнеса. Когда Kaspi называют «казахстанской Alibaba», это не маркетинговая натяжка, а точная характеристика модели. Из 3,6 трлн тенге выручки за 2025 год значительная доля приходится не на классический банковский процентный доход, а на комиссии маркетплейса, платёжные сервисы, рекламу продавцов на платформе и услуги доставки. Среднегодовой темп роста выручки Kaspi за пять лет — 41%. Это темпы технологической компании, а не банка.
Когда два бизнеса с такими разными моделями сходятся на одном рынке, исход предсказуем: один забирает массовые транзакции, другой — крупные деньги. Именно это и произошло.
Как один банк проиграл войну за карман
В 2007 году в банке под названием «Каспийский» сменилось руководство. CEO стал 32-летний Михаил Ломтадзе — партнёр Baring Vostok, грузинский предприниматель с MBA из Гарварда, который до этого никогда не работал в банковской сфере. Председателем совета директоров остался Вячеслав Ким — основатель банка с 1990-х, выпускник РФМШ, начинавший бизнес в 1993 году в 23 года. Они стали 50/50 партнёрами и за следующие 15 лет переписали правила всего розничного рынка Казахстана.
Ключевое решение Ломтадзе — это ставка не на банк, а на потребительский опыт. В одном из интервью он сформулировал это так: люди стоят в очередях платить коммуналку — значит, надо сделать онлайн-оплату. Люди не понимают, какой кредит им выгоден — значит, надо сделать решение за две минуты в приложении. Идеи лежат на поверхности, но чтобы их реализовать, нужна инженерная команда, которой у классических банков просто не было.
Параллельно Halyk шёл другим путём. Народный банк до 2001 года был государственным. В конце 2001-го Тимур и Динара Кулибаевы (зять и дочь первого президента) купили 33,3% акций за 41 миллион долларов — сделка, которую Фонд возврата активов через 20 лет назовёт «существенно заниженной». В 2006-м они продали 20,21% этих же акций уже за 748 миллионов долларов, рост стоимости в 18 раз за пять лет. После январских событий 2022 года часть активов Кулибаевых попала под расследование, а в ноябре 2025-го холдинг «АЛМЭКС» Кулибаевых продал 7,6% акций Halyk на SPO за 475 миллионов долларов, сократив долю до 62%. Контрольный пакет остался у семьи. Управляет банком с 2009 года Умут Шаяхметова — единственная женщина-CEO банка такого масштаба в регионе.
Стратегия Halyk все эти годы была понятной и осторожной: оставаться крупнейшим, обслуживать корпоратов, постепенно цифровизироваться. Эта стратегия работала — и продолжает работать с точки зрения прибыли. Но пока Halyk оптимизировал баланс, Kaspi захватывал кошелёк потребителя. И вместе с кошельком потребителя Kaspi получил доступ к малому и среднему бизнесу, потому что любой казахстанский предприниматель сегодня — это в первую очередь чьё-то приложение на смартфоне у клиента.
Где именно Kaspi обогнал Halyk
В 2024 году Kaspi провёл листинг на NASDAQ — первый казахстанский листинг на американской бирже. Это дало компании оценку, недоступную ни одному другому бизнесу в стране. По итогам 2025 года выручка Kaspi составила 3,6 трлн тенге, чистая прибыль — 1,1 трлн (по данным финансовой отчётности по МСФО). Halyk, для сравнения, заработал 976,9 млрд тенге чистой прибыли — больше, чем Kaspi в абсолюте, но при выручке в несколько раз меньше. Это значит, что Halyk эффективен как финансовая машина, но Kaspi генерирует кратно больший объём бизнеса при сопоставимой марже.
Где это видно предпринимателю напрямую? В трёх местах.
Первое — приём платежей. Kaspi Pay стал стандартом де-факто для розницы и услуг. QR-код Kaspi висит в каждом такси, кафе, на кассах большинства магазинов. Когда клиент привык платить в один тап через одно приложение, переучивать его дороже, чем подстроиться. Halyk пытается ответить через свой эквайринг и партнёрство с re:Kassa, подписанное в 2025 году, но переломить привычку миллионов потребителей пока не получается.
Второе — потребительское кредитование, которое для бизнеса означает «как клиент финансирует покупку». Kaspi Red и кредитование 0-0-12 на Kaspi Магазине превратили рассрочку в массовый инструмент. Любой продавец, подключённый к Kaspi Магазину, по умолчанию получает доступ к этой инфраструктуре. Halyk в этой части догоняет — и на фоне замедления роста потребительского кредитования в стране (с 33,5% в 2024-м до 21% в 2025-м, по данным АРРФР) у обоих игроков впереди более жёсткая борьба за качественного заёмщика.
Третье — госуслуги. Здесь Halyk парадоксально опережает. В мобильное приложение банка интегрировано более 66 государственных сервисов — больше, чем у любого другого банка. Через платформу Halyk Govtech казахстанцы получили свыше 50 миллионов услуг. Это сильный козырь: каждый поход за справкой, оплатой штрафа или налоговой декларацией — это касание клиента с банком. Kaspi отвечает своей государственной интеграцией (включая Kaspi Гид и оплаты в бюджет), но монополии нет ни у кого, и в этом сегменте война идёт прямо сейчас.
Что это значит для предпринимателя в 2026 году
Если вы открываете бизнес в Казахстане сегодня, вы фактически выбираете не банк, а экосистему. И этот выбор стоит сильно дороже, чем кажется по тарифам РКО.
Если бизнес массовый и B2C — кафе, розничный магазин, парикмахерская, e-commerce — Kaspi почти безальтернативен в части эквайринга и привлечения клиентов через Kaspi Магазин. Не потому, что Halyk хуже технически, а потому что клиент уже сидит в Kaspi и не хочет переключаться. Цена выхода — потеря трафика. С другой стороны, Kaspi берёт комиссию маркетплейса (как правило, 5–15% в зависимости от категории), а это уже не банковский тариф, а маржа канала продаж.
Если бизнес B2B, экспортно-импортный, работает с крупными контрактами или имеет валютные операции — Halyk сильнее по корпоративному обслуживанию. У него глубже кредитный портфель для юрлиц, шире сеть валютных корреспондентов, больше опыта в торговом финансировании. Депозиты юридических лиц в Halyk — 6,1 трлн тенге против 887 млрд в Kaspi. Это не случайно: крупный бизнес исторически идёт туда, где есть инфраструктура и история отношений с регулятором.
Если бизнес технологический и API-зависимый — обе экосистемы открыли часть своих интерфейсов, но ни одна не предоставляет публичной документации уровня, например, Stripe или Tinkoff. Интеграции работают через партнёрские соглашения, и доступ к Kaspi Pay API или Halyk API часто становится самостоятельным проектом, а не разовой настройкой. Это создаёт нишу для интеграторов — и одновременно увеличивает стоимость для конечного бизнеса.
Третий неочевидный момент — налоги и автоматизация учёта. В 2025 году Halyk запустил Tax Advisor совместно с КГД: сервис, который рекомендует налоговый режим под вид деятельности и подсказывает о доступных госмерах поддержки. Kaspi отвечает своими бухгалтерскими интеграциями для самозанятых и ИП. На фоне нового Налогового кодекса 2026 года, изменения порога НДС до 10 000 МРП и повышенных требований к учёту это становится не «плюшкой», а реальной экономией бухгалтерских часов.
Где обе модели уязвимы
Любая аналитика без раздела о рисках — это маркетинг, а не аналитика. У обоих игроков есть слабые места, которые предпринимателю стоит держать в голове.
У Kaspi основной риск — концентрация. Когда 70%+ розничных платежей идут через одну экосистему, любой её сбой парализует не отдельный магазин, а целую страну. В августе 2024 года Kaspi уже сталкивался с многочасовым отключением, после которого тысячи бизнесов не могли принимать платежи. Регуляторное давление тоже растёт: листинг на NASDAQ означает соответствие американским требованиям прозрачности, и любой геополитический сдвиг или санкционный риск отражается на стоимости акций моментально. Кроме того, история акционерного капитала Kaspi (включая участие племянника Назарбаева Кайрата Сатыбалды, продавшего долю в 2018 году, и расследования, которые велись после 2022-го) — это юридический фон, который остаётся частью корпоративной биографии компании.
У Halyk риск противоположный — институциональная инерция. Банк со 100-летней историей и государственным наследием меняется медленнее, чем рынок. AI-продукты и Halyk OIY Tech — конференция, которую банк впервые провёл в октябре 2025 года, собрав 600+ участников — показывают, что Halyk осознал технологический разрыв. Но между «осознать» и «сократить» в банке такого размера обычно проходит 3–5 лет. За это время Kaspi выходит в Узбекистан и другие страны Центральной Азии, а Halyk через Tenge Bank и сделку с Click пытается ответить тем же. Кто из них быстрее закроет региональную экспансию, ещё открытый вопрос.
И есть общий для обоих риск, о котором говорят меньше всего: данные. С 2025 года в Казахстане введена обязательная биометрия для онлайн-кредитов, и регулятор всё жёстче требует от банков прозрачности по утечкам. У обоих игроков были инциденты с данными клиентов; у обоих эта тема не закрыта. Для предпринимателя это означает простую вещь: ваши клиентские данные, проходящие через любой банковский API, — это не только ваш актив, но и ваш риск.
Кто выиграет следующие пять лет
Прямой ответ — никто. Это не та война, где побеждает один. Halyk и Kaspi обслуживают разные слои одной и той же экономики, и в обозримые годы их доли продолжат расти параллельно. Совокупная прибыль банковского сектора в 2025 году достигла почти 3 трлн тенге, и оба гиганта выросли на этом росте.
Гораздо интереснее другой вопрос: кто заберёт пространство между ними. Bank CenterCredit в 2025 году вырос по прибыли в 2,5 раза. Alatau City Bank, Bereke (купленный катарским Lesha Bank), Freedom, Forte — все ищут свою нишу. Bank CenterCredit нарастил депозиты юрлиц на 26% за один 2025 год — больше, чем Halyk в абсолютных цифрах. Если вы предприниматель, выбирающий банк сегодня, имеет смысл смотреть не только на двух лидеров, но и на банков второго эшелона: их тарифы агрессивнее, скорость принятия решений выше, а доступ к топ-менеджменту реальный, а не теоретический.
Главный вывод из всей этой истории прост и неприятен. В Казахстане 2026 года ваш банк — это не место, где лежат деньги. Это операционная система, через которую проходит ваш бизнес. Выбирая её, вы выбираете не процент по депозиту, а инфраструктуру следующих десяти лет: кто будет принимать ваши платежи, кто будет финансировать ваших клиентов, кто будет интегрироваться с вашим 1С и кто будет обновлять API раз в квартал, а не раз в три года.
И в этой логике вопрос «Halyk или Kaspi» перестаёт быть бинарным. Грамотный бизнес в 2026 году чаще всего работает с обоими — и с третьим банком в придачу — потому что монополия любой экосистемы делает вас её заложником. А заложник не растёт. Заложник платит.